Истинный ирландец (odnonogij_john) wrote in druidism_ukr,
Истинный ирландец
odnonogij_john
druidism_ukr

Кэтрин Прайс. Религия - о публичном и приватном

Copyright ©2007 Kathryn Price NicDhàna.
Text in English: Kathryn Price NicDhàna. Religion - what we make public, what we keep private

Как члены реконструированной, развивающейся религии, кельтские и языческие реконструкторы в целом находятся в нелегкой ситуации. Я полагаю, что наши предки имели представления о приватности, сходные с теми, что существуют в современных верованиях: мы не раскрываем наши ритуалы или детали наших ритуалов посторонним.

Из древних кельтских выражений, таких как, например, «Я клянусь теми Богами, которыми клянется мой народ», становится ясно, что люди не раскрывали посторонним даже имена своих Богов, не говоря уже о деталях их религиозных практик. Даже когда религиозная практика была общим знанием, настоящие молитвы, сопровождавшиеся этой практикой, как правило, хранились в глубоком секрете. Этот секрет охранялся настолько сильно, что во многих семьях, где эти практики сохранились, сопровождавшие их молитвы часто не сохранялись. Именно поэтому такие сборники старинных молитв и поэзии как, например, Carmina Gadelica, имеют такую большую ценность.

Вернемся в семидесятые - годы моего детства. Нити, по которым передавалась наша местная духовность, разорваны. Обрывки старых верований сохранились в фольклоре, некоторые обычаи сохранились в наших семьях, но больше нет никого, кто бы сохранил полностью политеистическую традицию. Дезинформация о традициях наших предков стала настолько распространенной, что даже искренне ищущему тяжело найти отправную точку в чем-либо аутентичном.

Сохранившиеся дохристианские обычаи, такие как благословление полей огнём, поддержание костров в священные дни, произнесение заговоров для исцеления, а также другие формы народной магии, такие как гадание и приношения духам, как правило, уже лишены религиозного значения. Для того чтобы выжить, эти обычаи должны были христианизироваться или быть секуляризированными. Если вам повезет, божество всё еще будет связано с обычаем, хотя обычно о нём вспоминают, как о неком святом, предке или «фэйри». Именно в таком виде осколки политеизма сохранились до наших дней. Но даже эти осколки были сокращены и выхолощены, чтобы казаться безобидными для монотеистов. Во многих случаях то, что в древности было приношением духу или божеству, сейчас делается «на счастье». В большинстве случаев сохранившиеся кельтские обычаи являются «просто образом жизни». И нет серьезного анализа религиозности, связанной с ними, а даже если анализ и проводится, то скорее культурологический, нежели религиозный.

Когда я подросла, я встретилась с теми, кто хотел восстановить что-то более аутентичное, теми, у кого была возможность соединять вместе множество осколков фольклора и записей в древних рукописях с личным религиозным опытом, который они получали во время работы с фольклорным материалом и во время экспериментов с реконструированными формами. Комбинируя фольклор и знания из рукописных источников, мы конкретизировали наши верования и они превратились в нечто большее. Но затем перед нами стал выбор: единственный путь для реконструкции чего-то, что было достоянием не одного человека (или маленькой группы людей), был в том, чтобы перебороть естественное чувство приватности и говорить об этом более открыто, вплоть до публикации деталей наших практик в статьях, книгах или Интернете. Это создало внутренний конфликт, который вряд ли будет разрешен в ближайшем будущем.

Настоящие мистики всегда были редки. Я думаю, что даже среди тех наших предков, кто запросто замечал вмешательство Иного Мира в наш мир, или среди тех, кто уделял большое внимание религиозным празднествам и оставлял приношения духам, было довольно мало людей, действительно глубоко связанных с духами и Богами. Мы можем получить некоторые подсказки об их открытости из того, что записано в древних рукописях, то есть из того, что люди были согласны открыть собирателям фольклора. Мы не знаем наверняка, как много более глубокой информации они просто не захотели разделить с ними.

Возможно, что сомнения насчет раскрытия личного религиозного опыта всегда существовали и современная тенденция у многих неоязычников привлекать к себе как можно больше внимания сама по себе очень странна. Эта тенденция настолько странна, что она может даже отпугивать посторонних, даже тех, кто мог бы оказаться сочувствующими язычеству или даже принадлежать одной из языческих традиций. Многие знания хранились в секрете, и, вероятно, этот факт привел некоторых людей к тому, что вместо того, чтобы выполнять тяжелую работу, проникая глубоко в сохранившиеся культурные практики, они стали заполнять внушительные пробелы в традиции чистым вымыслом или заимствованием из других культур. Тот факт, что не всё может быть найдено в книгах или в семейных традициях, еще не означает, что ничего больше не существовало, равно как это и не означает, что сокрытое от нас сильно отличалось от существующих практик и верований.

Также существует конфликт между желанием разделить наш глубокий, личный религиозный опыт, с широким кругом людей и с уязвимостью, которая возникает вместе с этим. Вплоть до того, что иногда я не хочу открывать свои верования, стимулируя людей приходить к ним самостоятельно. Когда человек приходит к этим верованиям сам, есть возможность увидеть, действительно ли он обращается к духам, и сказать, будет ли он полезен для сообщества. Но не каждый способен прийти к этому сам.

Это ядро неопределенности насчет обучения. Я решила для себя, что если кто-то действительно проявляет энтузиазм и работает самостоятельно, я с радостью разделяю с ним свои верования. Но это требует глубокого взаимного доверия. Для того чтобы можно было разделить действительно личные вещи, я должна чувствовать, что доверие взаимно.

Так что мы, кельтские реконструкторы, находимся в непростой ситуации. Иногда (на самом деле часто) существуют вещи, которые я предпочла бы сохранить в тайне, но иногда я рискую и делюсь ими с другими - с одной стороны, чтобы помочь людям получить представление о том, как строить личные практики, а с другой – чтобы поспособствовать распространению кельтского язычества. У нас есть множество вещей, которые следует держать в тайне, но если мы будем всё держать в тайне, многим людям будет очень трудно найти их путь.

Со временем я поймала себя на мысли, что я неожиданно нейтральна насчет того, хочу ли я, что бы наша традиция росла. Если реконструированное кельтское язычество может помочь людям прожить жизнь более достойным образом, если оно может духовно питать людей из кельтского наследия, то они не должны чувствовать нужды заимствовать что-либо из религий других культур. Если это может привести людей на путь уважения к Земле…. Да, я хочу, что бы кельтское язычество росло. Но также я не хочу навязывать его кому бы то ни было. Качество важнее количества.

Так же для меня очень важно убедиться в том, что люди не обращаются к кельтскому язычеству просто как к еще одному увлечению, к чему-то, в чем они могут взращивать свои фантазии, ложь или заниматься культурной апроприацией. Мы реконструировали кельтское язычество, чтобы избежать всего этого, так что можете представить мой ужас, когда появляется лишь намек на то, что кто-то, возможно, занимается вышеперечисленным.

Всегда будут существовать наши мистики-одиночки, наши посторонние, наш народ в изменяющемся общественно/семейном спектре. Будут те, кто предпочтет хранить свою религиозную практику в тайне и те, кто будет готов открыть её. Но, в конечном счете, будущее кельтского язычества заключается в восстановлении небольших групп на уровне семьи, а также больших сообществ, где люди буду чувствовать взаимную поддержку и духовное родство, и где религиозные и культурные практики будут неразделимы с их обычной жизнью. Некоторым из нас уже удалось создать такие группы в своих семьях, но для того, чтобы кельтское язычество вновь стало живой традицией, нам нужно достичь той точки, когда оно станет скорее нормой, чем исключением. Мы идем в этом направлении; всё, что нам нужно – время.

Конфликт между приватной и публичной религиозной практикой – ситуация, которая не может быть разрешена до тех пор, пока кельтское язычество не достаточно укоренилось, до тех пор, пока мы не имеем большое количество отдельных групп и опытных учителей, которые могут работать с людьми, заслужившими их доверие. В конечном счете, определенность придет только тогда, когда вырастет новое поколение – поколение, взращенное в этой традиции, органично впитавшее обычаи и практики в связи с возвращенным им религиозным смыслом. С такой точки зрения, я думаю, мы вернемся к более естественному состоянию, когда большие семьи (по рождению или по выбору) будут иметь собственные личные практики, и нужно будет лично работать с людьми, чтобы присоединиться к их традиции. Кое-где это встречается уже сейчас, и я верю, что кельтское язычество будет расти с присоединением к нам новых и новых людей. Я с нетерпением жду этого времени и надеюсь дожить до этого.




Copyright ©2007 Kathryn Price NicDhàna.
Text in English: Kathryn Price NicDhàna. Religion - what we make public, what we keep private
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments